Воспоминания очевидцев депортации

Вопросы, связанные с депортацией российских немцев в 1941 г.; трудармия и спецпоселения; книги памяти трудармейцев; поиск трудармейцев.
Депортация по эшелонам
Наталия
Постоянный участник
Сообщения: 6085
Зарегистрирован: 07 янв 2011, 21:55
Благодарил (а): 10161 раз
Поблагодарили: 23375 раз

Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Наталия » 10 янв 2011, 21:37

Воспоминания очевидца депортации 1941 года Антропова Александра Михайловича,
жителя села Сосновки(Сусанненталя).


История вопроса.
Я (Наталия) нашла в Интернете информацию об историко-краеведческом музее Подлесновской средней школы(кол.Унтервальден). Написала туда письмо. И вот только-что получила ответ от руководителя этого музея.
А вместе с ним два приложения.Одно из них - воспоминания местного краеведа Антропова А.М.
Он пишет о том, как проходила депортация населения Сосновки(Сусанненталя). Поскольку его отец был русский, а мать-немка, их семью не выселили и он всю жизнь прожил в тех местах. К сожалению, в 2009 г. Антропов А.М.умер.

 Воспоминания Антропова А.М


Андропов А.М.
Как это было

В 1941 году я окончил 7 классов Унтервальдской средней школы. 22 июня 1941 года началась
Великая отечественная война. 6 июня 1941 года мы проводили отца в Красную армию. В начале августа мы получили письмо, что он находится на формирование в запасном полку.
Рано утром 28 августа я пошел к речке за водой и увидел с переправы к пристани Воскресенск (первая переправа приходила к 6 утра), шли пассажиры и среди них был военный. И я узнал своего отца.
Я спросил его: - Что случилось?
Отец, мне и говорит: - Меня вызвали в штаб, вручили запечатанный пакет, и сказали срочно вылетай в Унтервальден, по прибытии я должен был доложить местным властям, что прибыл в их распоряжение и передать пакет.
К вечеру 28 августа 1941 года пристал пароход к нашему берегу и выгрузилось военное подразделение (численностью около 100 человек). Красноармейцы разместились в школе. Вечером этого дня молодежь как обычно пошла в наш районный скверик, там была танцплощадка, играла музыка, в бильярдной играли в бильярд, шахматы и шашки. Около 10 часов появился наш военрук и стал собирать учеников старших классов. Собрал около 30 человек и повел во второе школьное здание. Там были работники нашей милиции и командиры военного подразделения.
Начальник милиции объявил нам, что мы должны составить списки жителей сел нашего района согласно домовых книг, которые были доставлены из сельских советов. Я составлял списки семей из степного села. Семьи были большие от 7 до 11 человек. Списки я написал к 9 часам утра 29 августа. Меня отпустили домой, и я пошел спать на сеновал. Около двух часов дня меня разбудила моя сестра Нина сказала мне, что бы я вставал, и что нас выселяют. Газеты доставили самолетом Ан-2, в газете был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о переселении немцев, живущих в республики немцев поволжья (АССР Н.П.) в районы Сибири, Казахстана, Алтайского края. После получения газеты с указом, началось обсуждение указа, люди высказывали свое мнение. Очень много вызывало сомнение и несогласие с тем, что было указано «По достоверным данным полученным военными властями, среди немецкого населения находятся тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах заселенными немцами Поволжья. Немцы, проживающие в Поволжье о таком большом количестве диверсантов Советским Властям не сообщали, следовательно, немецкое население проживающее в районах Поволжья скрывает в своей среде врагов Советской власти». Поэтому Президиум верховного Совета СССР признал необходимость переселить все немецкое население в районы Новосибирской, Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности. Переселенные должны были наделены землей, и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.
Ознакомившись с указом люди, были в шоке. Стало всем ясно появление военного подразделения, почему в срочном порядке мы ученики составляли списки немецких семей. Задача моего отца была присутствовать при передачи дел Советским властям. Он хорошо знал немецкий язык и работал с 1940 года инструктором РК ВКП (б). А 1938-1939 работал начальником райконторы связи (почты) и знал по сути весь Унтервальдский район. На следующий день председатель сельского совета Сосновки и председатель колхоза созвали сход граждан и обсудили с народом что нужно подготовить для переселения.
Председателем сельского совета с. Сосновки была женщина, она получила от районных властей указание, что нужно делать. Председатель сельского совета объявила гражданам:
1. Граждане должны быть готовы к переселению ко 2 сентября 1941 года.
2. Каждая семья должна взять груза до 1 тонны весом.
3. Все вещи должны быть упакованы в мягкой таре (тюки).
4. Разрешается брать на семью один сундук (ящик) в котором можно сложить кухонную посуду и другую хозяйственную утварь весом не более 70 килограммов.
5. У кого есть зерно можно сдать на хлебоприемный пункт и получить квитанцию, по прибытию на новое место поселения государство согласно квитанции возвращает зерно и скот.
Но таких в с. Сосновка было несколько семей, которые успели сдать скот и зерно. Председатель объявил, что бригада занятая посевом озимой ржи должны за два дня посеять оставшиеся семена и оставить технику на бригадном станке.
3 сентября 1941 года через посыльных председатель сельского совета сообщила, что все граждане должны к 11 часам перед своим домом выносить вещи. Вывоз груза начнется к 12 часам на берегу Волги.
3 сентября 1941 года в сельском совете разместилась новая власть, председатель от воинского подразделения (пожилой мужчина и два красноармейца). В Сосновке остались две семьи Басурины – 6 человек и Антроповы.
3. 09.41года все село было перевезено на берег Волги, и началась погрузка вещей переселяемых на баржу. Около 17 часов, главный на барже объявил через громкоговоритель: - «Прошу всех распрощаться с провожатыми и пройти на баржу, через 30 минут отплываем!».
Какой здесь начался галдежь. Женщины начали кричать, что у нас в поле около 10 человек заканчивают сев озимых. Срочно за ними отправили людей и их привезли с поля. Отплытие баржи задерживалось на два часа. Вот так в короткие сроки было выселено население села. В селе кроме наших двух семей было несколько семей беженцев. Село осталось пустое, скот бродил по улицам, коровы ревут их некому было доить, собаки выли многие были на привязи. Сентябрь был жаркий, воды нет, корма нет. Я с Виктором Басуриным ходил по всем дворам, отвязывали собак, калитки открывали и привязывали, чтобы ветром не закрывались. В общем, было жутко в селе без жителей.
Райцентр Унтервальден (с. Подлесное) село, его жителей увезли 20 сентября 1941 года. В Сосновку первые жители приехали из Георгиевки Духовницкого района 23 человека во главе старшего Варламов П.Ф., Попов В.Ф. и еще мужчина и с ним 20 женщин которые приняли скот. Их главная работа была доить скот. Организованно первые переселенцы прибыли 3 октября 1941 года из Старобельского района Ворошиловоградской области Украины. Прнивезли их на сельскую площадь их них половину оставили в Унтервальдене (Подлесное), а остальную половину заселили в село Кинд (Баскатовка) в колхоз «Путь к социализму».
На следующий день тоесть 4 октября 1941 года приехали жители которые заселились в село Ремлер (Михайловка). Так постепенно заселились земли бывшей республики немцев Поволжья. Крупное заселение освободившийся земли происходило в 1942 году и в последующие годы из Пензенской и Ульяновской области и из разных районов Саратовской области.
Интересуют:
- Schmidt aus Susannental, Basel
- Oppermann(Obermann), Knippel aus Brockhausen, Sichelberg
- Sinner aus Schilling,Basel
- Ludwig aus Boregard
- Weinberg aus Bettinger
- Schadt aus Schilling
- Krümmel aus Kano,Basel,Zürich
- Hahn aus Glarus

golos
Постоянный участник
Сообщения: 1117
Зарегистрирован: 07 дек 2011, 21:03
Благодарил (а): 4372 раза
Поблагодарили: 4453 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение golos » 01 июл 2012, 16:56

По страницам прошлых лет
26.08.2011
Ты виноват, потому что немец
Автор: Владимир КРЫЛОВ

28 августа – День памяти и скорби российских немцев. В этом году исполняется 70 лет со дня их депортации. Тот день 1941 года чёрным вороном ворвался в судьбу всех советских немцев. Они огульно и бездоказательно были обвинены в пособничестве фашистской Германии. Немцы были депортированы в Сибирь и Казахстан, многие отправлены в трудармию. О событиях того времени вспоминает Генафефа Александровна ДУМРАУФ – трудармейка, одна из наиболее уважаемых представителей общественного движения российских немцев Новосибирской области.
http://vn.ru/index.php?id=103552

golos
Постоянный участник
Сообщения: 1117
Зарегистрирован: 07 дек 2011, 21:03
Благодарил (а): 4372 раза
Поблагодарили: 4453 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение golos » 01 авг 2012, 23:21

О трагедии немецкого народа - депортации 1941 года - написано много. Вот еще одна статья с воспоминаниями очевидцев
"Народная трагедия"
06.04.2012
Шрамы на сердце

Как же проходило выселение, которое началось 3 сентября?

Изображение

– Еще 24 августа, за четыре дня до опубликования указа, на территорию АССР были введены войска, – рассказывает Борис Николаевич. – По приказу генерала НКВД Серова, к операции привлекли более 12 тысяч человек из войск НКВД, более трех тысяч сотрудников милиции, части конвойных войск. Для выселения более 600 тысяч граждан Немреспублики было выделено 188 эшелонов. Выселяемым дозволялось взять с собой только необходимое. Тех, кто сопротивлялся выселению, выталкивали из домов прикладами. Женщинам милостиво разрешили оставлять младенцев и маленьких детей у русских соседей, но мало кто из матерей согласился на это. Тогда у них стали вырывать детей из рук силой. Плач стоял такой, что заглушал крики конвойных. Как стадо, погнали матерей к станции. Еще долго слышались жалобные крики детей. Обезумевшие от горя матери стали выбрасываться из вагонов поезда на ходу…

– Везли нас в товарных вагонах, как скот, – вспоминает Эмилия Шнайдер, которую 15-летней девочкой отправили с родителями в Сибирь. – В вагоне стояло зловоние от немытых тел и параш. Везли нас долго. Продукты, взятые с собой, вскоре закончились. Когда поезд прибыл по назначению, нас, вконец завшивевших и обессилевших, окружили конвойные с овчарками и погнали в тайгу. Перед этим заставили закопать всех умерших в пути. Ночь мы провели на еловых ветках у костров.

Утром стали свидетелями такой сцены: один из конвойных бросил собаке обглоданную кость. Не успела та схватить подачку, как из толпы выбежала 25-летняя Магда Шеер из нашего села.

Она и собака сцепились из-за этой кости. Несчастная женщина сошла с ума, когда при выселении у нее отобрали годовалую дочь. «Meine Tochter, wo bist du? (Доченька моя, где ты?)», – причитала Магда, протягивая искусанными руками кость, словно предлагала ее ребенку. Мы не могли сдержать слез…

Потом нас погнали вглубь тайги, валить деревья. И тут не обошлось без ЧП. Я видела, как падала огромная сосна, как не отбежала потерявшая при выселении сына Гертруда Краузе

http://mysteric.ru/mysteries/narodnaya-tragediya.html

golos
Постоянный участник
Сообщения: 1117
Зарегистрирован: 07 дек 2011, 21:03
Благодарил (а): 4372 раза
Поблагодарили: 4453 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение golos » 11 окт 2012, 12:22

По страницам прошлых лет

Воспоминания Александры Михайловны Мясниковой-Шультайс, с. Атаманово, Сухобузимский р-н, Красноярский край
Переселенцы

До 1942 года на картах Советского Союза между городами Саратов и Сталинград была заштрихована немалая территория, на которой значилась аббревиатура АССРНП — Автономная Советская Социалистическая Республика Немцев Поволжья со столицей в городе Энгельсе. Около двух миллионов жителей, города, институты, ФЗУ, училища, школы. Было много деревень, где царили традиционный немецкий порядок, аккуратность и чистота. Улицы проложены идеально ровно, по линеечке, всё прочно, красиво, ухожено. Окна сияют, дворы и улицы начисто выметены. Да и в домах чистота просто феноменальная! Запомнился мне забавный немецкий обычай: если какая-нибудь хозяйка-разиня не мела каждый день свой двор и улицу перед ним, ночью шутники-парни высыпали перед её воротами корзину мусора. Утром вся деревня хохотала, а виновница злилась, плакала и уж больше грязь разводить не решалась! Все держали скот и птицу, работали в колхозах за трудодни, выращивали хорошие урожаи. Пьяных нигде видно не было, зато клубы имелись в каждой деревне. Дома и калитки никто не запирал: наложат планку — значит, хозяина дома нет, никто без него не войдёт — воровства просто не существовало. А какая вежливость! В 1937-м мы с мужем, два выпускника педучилища (обоим по 19 лет!), приехали сюда работать. Помню, шли по улице, а нам все кланялись. Вот такое почтение к учителям…

Мы с мужем жили дружно, достаточно обеспеченно. Я была учительницей русского языка, он — математик. 1 июля 1940 года у нас родился сын, а осенью, за 8 месяцев до войны, мужа забрали в армию.

8 сентября 1941 года в наше село Миллерово явился отряд солдат. Молоденький офицерик огласил указ, подписанный Сталиным, о выселении из республики всех немцев Поволжья. Куда? Неизвестно! На сборы дано 24 часа, с собой можно взять только зимнюю одежду и питание на неделю. К вечеру всем велено собраться на берегу Волги, ночью нас заберёт пароход. Что поднялось в селе! Просто ужас: слёзы, стоны, причитания, суета.

А что же делать мне? Я русская, муж — немец, в армии, сын грудной. Пошла я к тому офицерику спрашивать, как мне быть. Он просмотрел документы, говорит: «Вам можно остаться, а сына мы заберём — он немец!» Я остолбенела: «Как? Заберёте у меня грудного ребёнка? В чём он-то провинился?» Как же я кричала! Лейтенант, видно осознав нелепость ситуации, начал меня успокаивать: «Езжайте со всеми. Сёла завтра опустеют, вы с малышом останетесь здесь одни. В Саратов к родителям вам не попасть, пароходы тут приставать не будут. А из армии мужчин-немцев скоро отпустят к семьям. Если поедете с односельчанами, вашему мужу будет проще вас найти!» Уговорил — решилась ехать со всеми!
Вечером все были на берегу. Всюду узлы, корзины, мешки. Настроение угнетённое — словно прощаемся с умершим. Поднялся, завыл ветер — будто злился на людей, покидающих село. В деревне ему вторили собаки. Жуть! Сынишка закапризничал. А я вдруг обнаружила, что не взяла ни одной его игрушки, и решила сбегать домой. Темно, пусто, страшно! Ветер бьёт в лицо, гремят ставни, калитки, бесприютно бродит осиротевшая скотина…

Позже мне рассказали, что деревни немцев Поволжья простояли брошенными более двух недель, а потом сюда стали прибывать беженцы, гонимые войной. К весне наши чистенькие, опрятные деревни стало не узнать.

Но это потом. А пока — хмурым сентябрьским утром нас увозил в неизвестность пароход. Людей забивали в трюмы плотно, плечо к плечу. Город Камышин, куда мы прибыли, тоже был битком набит «выселенцами». На другой день нас стали грузить в «телячьи» вагоны. Снова крики офицеров: «Теснее, теснее!» Солдаты стараются — подгоняют отстающих, деловито, словно скот, подталкивают баб с детишками, стариков в щелястые теплушки. Гуляют сквозняки, истошно орут младенцы. Мой сынишка простыл, мы с бабушкой грели его своими телами, старались спасти. Болели и другие, многие умирали, но ни врачей, ни помощи. Кого беспокоили наши дети, кому мы сами были нужны? Спали по очереди: места не хватало. Дети капризничали, плакали, плакали и измученные матери. Все гадали: куда едем? 11 дней нас везли на восток. Состав часто останавливался — пропускал поезда с солдатами, танками, пушками…

В конце концов мы оказались в Тюменской области. Со станции на подводах развезли по деревням, по колхозам. Расселили в старых хатах-развалюхах, в банях, клубах. Многие немцы выкопали себе землянки. А следом сюда же привезли выселенных калмыков, чеченцев, финнов… Сибирь-матушка приняла под своё крыло бедных изгоев, лишённых родины. Уходить с отведённого места проживания было запрещено. Через несколько дней все мужское население призвали в трудармию. Немного погодя в трудармию стали забирать девушек и молодых женщин. Мою соседку взяли от троих детей — старшей девочке 14 лет да двое совсем маленьких. И пошли они с котомками по миру! Родных нет, дом отняли, те вещи, что привезли с собой с Волги, пришлось сменять на картошку, чтоб не умереть с голоду. Относились местные жители к таким побирушкам очень по-разному: кто-то принимал в свою семью, растил вместе с родными детишками. Но часто и по-другому случалось — гнали этих детей «добрые люди» чуть не камнями, обзывали фашистами, гитлеровцами.

Учителя, знавшие русский язык, были приняты на работу. Я стала заведовать начальной школой в деревне Суэтяк Аромашевского района Тюменской области. До 1956 года мы жили под строгим оком комендатуры, ежемесячно обязаны были отмечаться. Так что мечты доучиться в институте остались мечтами.

Сибиряки тоже бедствовали, голодали, были плохо одеты и обуты, но они были дома… Хотя нам ещё повезло — ведь те, кого взяли в трудармию, страдали гораздо сильнее. Многих послали в рыболовецкие артели. Страшные холода, плохая одежда, из еды — одна рыба. Целыми днями мокрые, промёрзшие, в бараках висел пар, одежда и обувь к утру не успевала просохнуть. Тяжкая, опасная работа и безысходность — вот что такое трудармия. Ранним утром бригадир на весь барак орал: «Ну, лентяи, фашисты, быстрее одевайтесь, на работу!» Пощёчины, пинки… Здоров ли, болен — разницы нет.

С начала высылки немцев Поволжья прошло ровно 65 лет, выросли наши дети. Сын, который прошёл вместе со мной через ад переселения, умер в 56 лет, дочь с семьёй живёт с нами. У нас есть внуки и правнуки. Мы с мужем давно на пенсии, нам за 80. А пережитое не забывается. Я всю жизнь отдала детям, школе, считалась примерной учительницей — есть много почётных грамот, но никаких медалей ни за войну, ни за работу немцам не давали. Мы же изгои!

Какой трудный век достался России и нам, её детям: Гражданская война, голод 21-го года, коллективизация, голод 32-го года, беспредел 37-го, Великая Отечественная, переселение, застой, перестройка, временами переходящая в перестрелку… Где ж ты, «свет в конце тоннеля»?
http://gazeta.aif.ru/_/online/longliver/100/18_01

david metzler
Постоянный участник
Сообщения: 433
Зарегистрирован: 03 апр 2012, 16:54
Благодарил (а): 2348 раз
Поблагодарили: 515 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение david metzler » 11 окт 2012, 21:56

Позже мне рассказали, что деревни немцев Поволжья простояли брошенными более двух недель,

моему отцу было 11 лет и он всегда говорил что беженцы стояли у ворот когда их увозили на станцию а это было 3 сентября.
Интерессуюсь Нижняя Добринка; Metzler, Repp, Becker, Wunder..

Аватара пользователя
Bangert
Постоянный участник
Сообщения: 1592
Зарегистрирован: 08 янв 2011, 18:50
Благодарил (а): 6532 раза
Поблагодарили: 6161 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Bangert » 23 окт 2012, 17:18

Stahl am Karaman
Zeitzeugnis der Vertreibung
Tage nach dem 28. August 1941

von Emilia Preger
Am dritten Tag nach dem für uns schlimmsten Ukas des Obersten Sowjets konnten wir in den Zeitungen schwarz auf weiß lesen, daß die Deutschen an der Wolga alle auszusiedeln seien. Ich versuche, mich daran zu erinnern, wie es bei uns mit dieser "Aussiedlung" in der Praxis bestellt war.
Ich weiß noch, daß der Verkehr zwischen den Dörfern und Städten verboten war. Die Straßen wurden vom Militär überwacht. Bei Übertretung der Vorschriften drohten harte Strafen.
Ich weiß auch noch, daß man während der letzten Tage Menschen durch unser Dorf getrieben hatte. Wir waren erschüttert davon, daß sie so gut wie nichts bei sich hatten. Nur die Kinder und Greise saßen auf Pferdewagen, auf denen sich kleine Bündel mit Kleidung und Nahrung befanden. Das sollte eine Aussiedlung sein? Ich würde es doch lieber als Vertreibung bezeichnen.
Alle Menschen, die nicht gehbehindert waren, mußten den Weg bis zur Eisenbahnstation zu Fuß zurücklegen. Das waren von unserem Ort immerhin 35 Kilometer. Diese Menschen waren bereits 25 bis 30 Kilometer gegangen, denn sie kamen aus den sogenannten oberen Dörfern, aus Schaffhausen, Unterwalden, Zürich u.a. Die lange Kolonne wurde von Soldaten bewacht, so wie wir, die wir noch zu Hause blieben, auch.
Die Nachricht von der Aussiedlung hatte alle Deutschen wie der Blitz getroffen. Auch meinen Onkel David mit seiner neunköpfigen Familie, die kein Mehl mehr hatte. Kein Mehl aber bedeutete kein Brot, denn in den Läden gab es kein Brot zu kaufen. Jede Familie buk sich ihr Brot selbst sofern sie Mehl hatte. Weizen gab es 1941 ja genug, denn die Ernte war schon eingebracht worden, der Staatsplan erfüllt, und die Kolchosbauern hatten einen großen Teil ihres Lohnes bereits in Form von Naturalien erhalten.
Man konnte aber den Weizen nicht mahlen, denn unser Dorf hatte keine Mühle und die Fahrt in ein Nachbardorf mit Mühle war offiziell verboten. Onkel David hatte nur nach großer Mühe erreicht, daß er nach Schwed fahren durfte, wo eine Mühle gab. Bei Tagesanbruch fuhr er los, und noch am späten Nachmittag wartete die ganze Verwandtschaft verzweifelt auf seine Rückkehr. Mit jeder Stunde konnte ja auch die Aussiedlung unseres Dorfes beginnen!
Am späten Abend wollte Tante Dorothea selbst auf die Suche nach ihrem Mann gehen Wir ließen das nicht zu, sondern beschlossen, dass sich Onkel Davids Tochter Dortje und ich auf die Suche nach dem "verlorenen" Onkel machen sollten. Wir waren beide 17 Jahre alt und machten uns auf den Weg. Ohne jegliche Erlaubnis. Wir wußten nur zu gut, daß es keine Erlaubnis gab und fragten deshalb erst gar nicht. Wir wußten aber auch, daß uns unterwegs allerhand passieren könnte, denn es war Krieg und die Aunome Republik der Wolgadeutschen gehörtesicherlich zu einer der "besonderen" Zonen der UdSSR. Darum schlichen wir uns wie Diebe durch unser eigenes Dorf. Unser Schuhzeug trugen wir, um barfüßig leiser vorwärtszukommen. Glücklicherweise schien uns der Mond freundlich, als wolle er uns den gefährlichen Weg leuchten. Wir gingen nach Möglichkeit auf Schattenseite der Straße, um ja nicht aufzufallen und hielten in der Nähe vertrauter Häuser, um zu horchen, zu beobachten, ob uns niemand beobachtete. Das Dorf schien schon ausgestorben zu sein. Nur hie und da hörte man das schwere Atmen satter Kühe, die gemütlich ihr Futter hinter den Gartenzäunen wiederkäuten. Dann lag das Dorf hinter uns und noch vielleicht drei- bis vierhundert Meter bis zum Wald vor uns. Der Wald zog sich dem Flüßchen entlang, den wir überqueren mußten, um nach Schwed zu kommen. Dortje und ich hielten im Schatten des letzten Hauses an. Wir lauschten: nichts Verdächtiges. Nur aus dem Gebäude des Dorfsowjets klang noch lustige Musik zu uns herüber. Das waren die Soldaten. Sollten sie uns doch sehen, dann wollten wir ihnen die ganze Wahrheit sagen. Es gibt überall gute Menschen.



Wir mußten vorwärts und beschlossen, die offene Stelle auf gut Glück zu überwinden und erreichten auch wohlbehalten den Wald. Der empfing uns mit einem leisen Säuseln seiner Blätter, in das sich mitunter ein Getöse und Lärm aus weiter Ferne mischte, das sich furchterregend anhörte Dortje wollte umkehren, aber ich erklärte ihr, daß das unmöglich sei, ehe wir ihrem Vater nicht das Essen übergeben hätten und wüßten, daß er außer Gefahr sei. Das wirkte, und wir setzten unseren Weg fort.
Je näher wir dem Nachbardorf kamen, desto mehr stieg der Lärm an. Wir hörten das Brüllen von Kühen und Hundegebell, und fortwährend war lautes Getöse zu vernehmen, als schlage jemand mit einem Riesenhammer gegen Hauswände, ein Geräusch, dem wir nichts zuordnen konnten.
Endlich erreichten wir das hohe Flußufer, hinter dem das Dorf begann. Nirgendwo war Licht zu sehen, nur hie und da blinkte Mondlicht in einem Fenster. Der Lärm war jetzt so laut geworden, daß wir befürchteten, uns könnten die Trommelfelle platzen. Und wir sahen jetzt auch, woher das Dröhnen rührte: An manchen Häusern waren Türen, Tore und Fensterläden nicht verschlossen und wurden vom Wind auf und zugeschlagen, was in der Nacht in den leeren Gebäuden wie Kanonendonner widerhallte. Das Dorf war leergeräumt, die Menschen verschleppt, das Vieh nicht versorgt. Offenbar hatte das Vieh unsere Ankunft gespürt und diesen Lärm verursacht. Doch bei allem Getöse und Gebrüll konnte man in der Ferne das Rattern eines Motors vernehmen.Das konnte die Mühle sein. Wir gingen in die Richtung, aus der das Motorengeräusch kam, wieder wie Gespenster im Schatten schleichend. Plötzlich sahen wir für einige Sekunden eine Menschengestalt, die geduckt die Straße überquerte. Wir hatten uns hinter den Bäumen versteckt, die längs der Gehsteige angepflanzt waren. Da - eine zweite Gestalt, die sich ebenfalls wie ein Dieb bewegte. Die beiden besprachen etwas im Flüsterton und näherten sich uns daraufhin mit vorsichtigen Schritten. Beinahe hätten wir vor Freude aufgeschrien der eine war Onkel David, der andere ein Fremder. Sie hatten heute noch nichts gegessen und wollten deshalb nach Hause zurück und Bescheid über die Verhältnisse geben. Wie sie sich freuten, daß wir ihnen diesen Weg erspart hatten! Sie rieten uns, den Rückweg durch den Grund längs des Flusses zu wählen, den sie wohlüberlegt ausgewählt hatten. Damit kehrten sie wieder zur Mühle zurück.
Ich hatte inzwischen neue Pläne geschmiedet: In Schwed wohnten alle Verwandten meiner Großmutter mütterlicherseits. Hier in der Wasserreihe, wie man die Straße längs des Karaman nannte, wohnte Tante Sofia, eine Cousine meiner Mutter. Das lag nicht weit von dem Weg, den wir gehen sollten. Ich wollte nachsehen, ob sie schon fort seien oder sich unter den neun Familien befänden, die wegen nicht ausreichender Transportmöglichkeiten zurückgeblieben waren.
Dortje wollte jedoch so schnell wie möglich nach Hausse. Ihre Nerven wollten den Druck nicht mehr aushalten. Auch mir standen schon längst die Haare zu Berge, aber ich hielt es für meine Pflicht, nach meinen Verwandten Ausschau zu halten.
Beim Haus meiner Tante angekommen, fanden wir die Tür und das Hoftor verschlossen vor. Das einzige, was wir hörten, war das leise Winseln ihres Hundes Reja. Als ich leise rief: ,,Reja, bist du allein?" heulte die Hündin herzzerreißend in den Himmel hinein. Das Herzeleid des Tieres war offenbar zu groß, als daß es sich über unsere Ankunft hätte freuen können. Die Hausherren waren demnach nicht mehr da. Was wir auch versuchten, wir konnten die Hündin nicht beruhigen. Schließlich weinten Dortje und ich und setzten wie Blinde unseren Weg fort.
Das Brüllen, Grunzen und Blöken hatte in der Zwischenzeit nicht nachgelassen. Die Kühe waren nicht gemolken, die Schweine nicht gefüttert, und sicherlich gab es auch noch andere Gründe, welche die Tiere in der Nacht keine Ruhe finden ließen.
Wir kamen vor Tagesanbruch auf großen Umwegen zu Hause an. Alle waren in Aufregung, weil wir so lange ausgeblieben waren. Obwohl wir todmüde zu Hause eingetroffen waren, konnten wir kein Auge schließen. Alles klang in den Ohren weiter, und die Schreckensbilder wurden wir nicht los. Und noch heute, nach über 50 Jahren, sehe und höre ich alles so, wie es damals war.
Und ich kann mir gut vorstellen, daß es in unserem Dorf nach der Vertreibung am 12. September für das Vieh genauso schlimm wurde.
Noch schwerer aber hatten es die vertriebenen Menschen, die mit leeren Händen in die obdachlose Fremde verschleppt wurden. Viele von ihnen starben schon bald. Nicht vergessen kann ich, daß wir uns wie Diebe in unserem Heimatdorf verstecken mußten. Und wie groß ist die Greueltat, uns und mit uns 1,5 Millionen Rußlanddeutsche der Spionage zu bezichtigen und zu verschleppen! Junge und Alte, Parteimitglieder und Parteilose, Gläubige und Ungläubige alle bekamen sie den gleichen Stempel.

http://stahl-am-karaman.com/deportation ... hlung.html
Интересует, фамилия Bangert из Dittel
фамилия Diener из Katharinenstadt/Marxstadt/Warenburg
фамилия Krug из Krazke
фамилия Kramer из Katharinenstadt

Аватара пользователя
assanath
Частый посетитель
Сообщения: 60
Зарегистрирован: 11 янв 2011, 17:35
Благодарил (а): 526 раз
Поблагодарили: 278 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение assanath » 26 окт 2012, 12:35

Начальник отдела моей подруги, узнав, что я немка рассказывал мне, как их в 41-м, голодных и измученных призывников направили в села Намповолжья. Там они доили коров у и ухаживали за скотом. Он, городской житель, никогда до этпго не видел столько съестных припасов: мед, топленное масло и сало, окорока и колбасы, все это имелось в немецких домах. От обильной пищи (до этого их держали практически впроголодь) многие солдаты серьезно заболели.

Аватара пользователя
assanath
Частый посетитель
Сообщения: 60
Зарегистрирован: 11 янв 2011, 17:35
Благодарил (а): 526 раз
Поблагодарили: 278 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение assanath » 26 окт 2012, 18:39

Еще больше, пожалуй, поразил солдат интерьер в домах: почти без исключения в каждом доме были швейные машинки, музыкальные инструменты и добротная мебель, все было очень красиво и уютно, повсюду были вязанные скатерти и салфетки. Такое было далеко не в каждом городском доме, не говоря о деревенских домах.

Lilija Marx
Постоянный участник
Сообщения: 163
Зарегистрирован: 25 ноя 2011, 22:25
Благодарил (а): 747 раз
Поблагодарили: 504 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Lilija Marx » 26 окт 2012, 22:31

assanath писал(а):Еще больше, пожалуй, поразил солдат интерьер в домах: почти без исключения в каждом доме были швейные машинки, музыкальные инструменты и добротная мебель, все было очень красиво и уютно, повсюду были вязанные скатерти и салфетки. Такое было далеко не в каждом городском доме, не говоря о деревенских домах.

Мама тоже рассказывала, что у них была очень красивая мебель с изогнутыми ножками, и скатерти, и салфетки, а швейную машинку они в последний момент взяли с собой.
Семья Зельцер выселялась из Марксштадта 8 сентября в составе бабушки, мамы и её 11-летней сестры Мины. В день, предшествующий выселению, маму с работы забрали в военкомат, писать документы для выселения. А бабушке соседи сообщили, что Ирму "забрали". А куда - никто не знал. И бабушка готовилась к выселению, не зная: вернётся мама или нет. Мама вернулась только утром. В их квартиру уже были направлены жить две женщины с детьми из Ленинграда, которые были очень довольны запасом дров на зиму в сарае и количеством продуктов в погребе. Мои родные уже были готовы отъехать от дома, когда женщины вынесли им швейную машинку и с трудом убедили взять её с собой. Зимой в Оралово недалеко от станции Яшкино, благодаря этой машинке, бабушка и её дочери не умерли от голода. Сначала бабушка шила людям за продукты питания, а потом поменяла машинку на мешок овса. И маме казалось, что нет ничего вкуснее киселя из овсяной шелухи.

Fraulein Deutschland
Постоянный участник
Сообщения: 85
Зарегистрирован: 19 дек 2012, 16:10
Благодарил (а): 146 раз
Поблагодарили: 221 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Fraulein Deutschland » 19 дек 2012, 19:18

Рассказываю со слов бабушки мужа (скончалась семь лет назад на 95 году жизни). В начале Великой Отечественной она была свидетельницей депортации одной отдельно взятой немецкой семьи - семьи сторожа на немецком кладбище Саратова. Освобождающийся дом - сторожку военкомат предоставил ей, жене офицера-танкиста, отправляющегося на фронт, и двум его детям, до этого момента ютившимся буквально на улице под забором. Обиды и злости на "новоселов" у отъезжающих не было никакой, они совершенно искренне сочувствовали нашему горю и с надеждой на лучшее смотрели на свое собственное будущее. Даже поведали бабушке краткую историю постройки дома. С собой взяли самое необходимое, а ценности (библиотеку) закопали в огороде, спросив позволения у бабушки после войны, если живы будут, вернуться за ней. Та, разумеется, безоговорочно согласилась. И приехали! Но, к сожалению, ничего не нашли. И не бабушкина в том вина, и даже вообще не пойми чья, потому что никаких посягательств со стороны новых жильцов или соседей на нее не было, а вот поди ж ты - пропала, как в воду канула!
Надо сказать, за годы войны местность совершенно изменилась. Когда-то этот район был окраиной города, поэтому здесь и были в основном кладбища: одно, русское, на сегодняшний день закрыто для новых захоронений, другое, монастырское, подчистую уничтожено в 20-ые-30-ые большевиками, третье, еврейское, действующее и поныне. Немецкому не повезло в 40-ые... Но это и понятно - война. Кто осудит тех несчастных, кого другие тоже немцы согнали с родных мест, разбомбили их жилища, убили родных? Даже сами депортируемые, как я писала выше, понимали всё и сочувствовали. Беженцы со всех сторон, спасаясь от врага и цепляясь за жизнь, селились на чужих землях, на любом свободном клочке земли, на неугодьях и оползенях строили времянки... и на немецких костях, как оказалось, тоже...
Бабушке так же не удалось насладиться спокойной жизнью в, теперь уже собственном, доме: он тоже был полностью утрамбован беженцами, да так, что хозяйке с детьми место нашлось только в виде небольшого клочка под печкой.
В результате, когда-то одиноко стоящая кладбищенская сторожка 1840 года постройки (да еще часовня неподалеку, тоже сохранилась) обросла вновь построенными домами, огородами и заборами. Может быть еще и поэтому теперь невозможно установить точное место нахождения библиотеки. После отъезда ее законных хозяев, соседи кинулись перекапывать все свои участки, думая, что библиотека может оказаться на их территории, перерыли все лучше любого экскаватора, но тщетно. Находили что угодно, вплоть до надгробий и табличек, но только не библиотеку. Теперь если только случайно вдруг когда найдется.

Аватара пользователя
Diana
Постоянный участник
Сообщения: 289
Зарегистрирован: 08 янв 2011, 10:26
Благодарил (а): 1276 раз
Поблагодарили: 1170 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Diana » 10 янв 2013, 02:10

О ДЕПОРТАЦИИ (изгнании)

Предлагаю вашему вниманию воспоминания моей мамы о том, как проходило выселение поселян из села Швед, Красноярского кантона, Республики Немцев Поволжья. Я их записала от её лица.

В сентябре 1941 года, на момент выселения немецкого населения с Поволжья, мне было 13,5 лет. Многого из того, что было в селе до переселения (высылки), я могу и не помнить, но основное, то, что врезалось в мою детскую память, я постараюсь вспомнить и рассказать.
Нас выселили из села Швед, 06.09.1941 года. Точную дату депортации заранее нам никто не сообщал, поэтому в начале сентября еще три дня ученики ходили в школу. Я училась в седьмом классе сельской школы, и учащимся всех классов даже выдали учебники. В конце третьего школьного дня учитель сообщил нам, чтобы мы больше не приходили в школу, т.к. она неизвестно на какой срок закрывается.
Забегая вперёд, скажу, что свои учебники я взяла с собой в депортацию, в надежде, что там я смогу ходить в школу, но учиться мне больше не пришлось.
Во-первых, мои учебники хоть и были абсолютно одинаковыми с теми, по которым занимались дети в русской школе, но они были на немецком языке.
Во вторых в школе надо было разговаривать на русском языке, а моих знаний было не достаточно, и я испытывала большие трудности в общении с русским населением.
В-третьих, и это самое главное, у меня не было тёплой обуви и одежды, чтобы ходить школу.
Однако я продолжу свой рассказ. Все следующие дни, вплоть до выселения, я помогала маме по хозяйству, мы сушили сухари, сортировали вещи выбирая из того немногого что у нас было, то, что могло нам пригодиться в дальнейшей жизни. Наша семья состояла из 5-ти человек: мама, Куфельд Берта Ивановна 1898 года рождения, на момент депортации ей было 42 года, и четверо детей: три моих брата Роберт 17 лет (1924 г.р.), Артур 15 лет (1926 г.р.), Виллибальд 3 лет (1938 г.р.) и я 1928 года рождения. Нам разрешалось взять с собой по 20 кг вещей на каждого человека и запас еды на месяц.
Перед выселением жители села у кого был дом и домашнее хозяйство, получали в сельском совете справки, где указывалось, какое имущество у них остаётся. Мама за такой справкой не ходила, потому что всё, чем владела её семья, конфисковали ещё в 1930 году.
В хозяйстве у нас были две свиньи, которых зарезали перед депортацией и корова, которая издохла от голода т.к. после ареста папы нам перестали выдавать корм для скота, а покупать его нам было не за что.
Мама, закончившая гимназию, владеющая тремя языками: немецким, русским и французским, имеющая разрешение обучать детей начальных классов и заниматься частными уроками, после ареста нашего отца, не могла найти место учительницы в школе, или воспитательницы в детском саду. Ей говорили, что жена врага народа ничему хорошему не сможет научить советских детей. Мама пошла, работать в колхоз, работала в садах, которые раньше принадлежали её отцу и деду, зарплату же она получала в «канторе», в доме, где она выросла.
В ночь перед выселением в селе никто не спал, в каждом доме, что-то жарили, пекли, варили, одним словом запасались продуктами питания. Люди резали кур, свиней, срочно делали колбасу и заливали топленым салом, чтобы еда не испортилась в дороге.
Отовсюду слышался, плачь женщин и детей.
Мамин дядя, по возрасту, он был всего на 2 года старше её, Давид Вигель, работал продавцом в сельском магазине, у него скопилась денежная выручка, за несколько дней. В предпоследние дни перед выселением он продал почти все продукты питания. В магазине ещё оставались нераспроданные товары, тогда он закрыл магазин на засов и повесил большой амбарный замок. Ключ от магазина он передал старшему из органов НКВД, которые находились у нас в селе. Сам же Давид вместо того, чтобы помогать семье собираться в дорогу, поехал в райцентр, в село Красный Яр, сдавать денежную выручку. В Красном Яре немецкое население уже выселили, остались только несколько русских семей и охранники НКВД, им Давид и отдал выручку магазина. Как он сожалел потом об этом! Ведь его никто не заставлял этого делать, мало того, его никто там и не ждал, и смотрели на него, как на умалишенного. Он потом долго вспоминал и продукты питания, и тёплые вещи, оставленные в магазине.
В назначенный день выселения, 6 сентября 1941 года, каждой семье была подана подвода с возчиком, люди загрузили незамысловатый скарб, посадили на подводу малых детей и немощных стариков, остальные шли пешком, и с плачем покидали село, отправляясь в неизвестное. В этот день шёл осенний, холодный дождь, казалось, что природа плачет вместе с переселенцами.
Я не помню, чтобы нашу колонну сопровождала военизированная охрана, как и не помню, какой дорогой нас везли в город Энгельс. Помню только, что это была грунтовая дорога, а не шоссе.
Когда колонна вышла за село, все смотрели на огромные кучи зерна, ссыпанные вокруг мельницы, женщины заголосили ещё громче, плакали испуганные дети, даже мужчины не скрывали своих слёз. В тот год уродились хорошие хлеба и колхозникам выдали натуральную выплату зарплаты - пшеницей. Чтобы упаковать вещи в дорогу потребовались брезентовые мешки, которые были заняты зерном, тогда селяне привозили зерно к мельнице и просто ссыпали его в кучи. И вот теперь, собранный ими урожай зерна оказался никому не нужен, хлеб мокнул под дождём, под открытым небом.
Проезжая бахчи вся колонна на короткое время остановилась и люди побежали на свои огороды, чтобы набрать овощей в дорогу. Мой брат Артур принёс целое ведро помидор.
В селе Красный Яр, я захотела в туалет и забежала, в чей-то сарай, стоящий у дороги. Жителей села выслали немного раньше нас, и оно выглядело совершенно безлюдным. В сарае стояли непоеные и некормленые домашние животные, недойная корова с разбухшим выменем уже устала мычать от боли, свиньи больше не могли хрюкать и только жалобно смотрели на меня, в гнёздах было полно куриных яиц. Всё это наводило на меня, 13 летнюю девочку, страх и ужас, я быстренько справила свою нужду и выбежала из сарая.
В этот же вечер мы вымокшие до нитки, добрались до железнодорожного вокзала в город Энгельс. Там мы обсохли и переоделись в чистое, сухое бельё. Мама достала из сундука матрас и одеяла, и уложила нас спать на полу.
На следующий день прибыла вооружённая охрана, подали телячьи вагоны, и началась погрузка людей.

Аватара пользователя
Ohl
Постоянный участник
Сообщения: 532
Зарегистрирован: 07 янв 2011, 22:51
Благодарил (а): 1531 раз
Поблагодарили: 2100 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Ohl » 19 янв 2013, 21:13

Отрывки из воспоминаний Владимира Карловича Ринаса

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=8JNZHRGPoVE[/youtube]
Интересует фамилия Ohl
из Katharinental(Ямское)
из Neu-Straub (Новая Скатовка)

Ирина Богданова
Интересующийся
Сообщения: 1
Зарегистрирован: 23 мар 2013, 13:02
Поблагодарили: 7 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Ирина Богданова » 23 мар 2013, 14:16

Читаю воспоминания очевидцев и сердце замирает от ужаса и боли! Мой отец Шарф Давыд Давыдович родился в 1933г, в Саратовской области Маркштадском районе, к сожалению, села не знаю... Вслух на эти темы разговаривать не разрешалось, а отец умер в 1968г, мне 5 лет было. И мамы давно уже нет,а старшие братья тоже очень мало знают. Знаем, что семью отца репрессировали в 1941г, родителей отправили в лагеря , а детей - их было 7 ребятишек раскидали по разным детским домам. Отец с мамой познакомились в Якутии пос. Кан-Ку. Потом переехали в Амурскую область. В1996-97г пыталась найти корни отца, но тщетно, приходили отписки, что архивов нет... Осознание пережитого кошмара отцом и всех немцев Поволжья после прочитанных материалов на форуме перевернул все мое восприятие прожитых лет в неведении, разбудил ту часть меня, которая безраздельно принадлежит моему отцу и его предкам. Я дитя Советского союза и воспитывалась в духе руководящей КПСС... Спасибо огромное, что вы все есть!!! Если у меня есть родственники, буду признательна за любую информацию.

Аватара пользователя
Alexander-57
Постоянный участник
Сообщения: 2340
Зарегистрирован: 07 янв 2011, 12:58
Благодарил (а): 3072 раза
Поблагодарили: 6977 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Alexander-57 » 23 мар 2013, 20:34

Ирина Богданова писал(а): Мой отец Шарф Давыд Давыдович родился в 1933г, в Саратовской области Маркштадском районе, к сожалению, села не знаю...

Для начала посмотрите на этой странице по фамилии Шарф ссылки на темы, где эта фамилия уже исследуется и может быть что-нибудь для себя и откроете, а если нет, то задайте вопрос в этой общей теме по фамилии Шарф. Фамилия Шарф первоначально поселились в колониях: Боаро, Норка, Ключи (Моор), Нидермонжу. Удачи Вам в поиске!
Александр Миллер, сайты: "История села Шукк" - http://shuck.ucoz.ru/ и http://www.schuk.ru/

Наталия
Постоянный участник
Сообщения: 6085
Зарегистрирован: 07 янв 2011, 21:55
Благодарил (а): 10161 раз
Поблагодарили: 23375 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение Наталия » 15 апр 2013, 10:06

ПОСМОТРИТЕ И ПОСЛУШАЙТЕ!
http://www.youtube.com/watch?v=Ank6FttLM5k
Интересуют:
- Schmidt aus Susannental, Basel
- Oppermann(Obermann), Knippel aus Brockhausen, Sichelberg
- Sinner aus Schilling,Basel
- Ludwig aus Boregard
- Weinberg aus Bettinger
- Schadt aus Schilling
- Krümmel aus Kano,Basel,Zürich
- Hahn aus Glarus

golos
Постоянный участник
Сообщения: 1117
Зарегистрирован: 07 дек 2011, 21:03
Благодарил (а): 4372 раза
Поблагодарили: 4453 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение golos » 15 апр 2013, 11:06

И еще о депортации из Румынии

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=GQ9FxOWD8As[/youtube]

mofrial.55
Постоянный участник
Сообщения: 90
Зарегистрирован: 26 июн 2012, 23:53
Благодарил (а): 79 раз
Поблагодарили: 83 раза

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение mofrial.55 » 17 апр 2013, 23:15

Diese Geschichte habe ich im Internet endeckt und die hat mich in sofern fasziniert,weil die Erinnerungen von Hr. Heidelbach ist die Kopie der Erzählungen meines Vaters. Leider lebt er nicht mehr. Vielleicht haben die beiden sich damals sogar gekannt. Der größte Wunsch wäre den Mann kennen zulernen.
http://geschichte der russlandsdeutschen-erinnerungen-viktor heidelbach[/url]

8.2.5.3.22 Viktor Heidelbach
Viktor Heidelbach wurde 1926 in Straßburg, im Kanton Pallasowka der Deutschen Wolgarepublik, als drittes von vier Kindern geboren. Sein Vater arbeitete als Kutscher bei der Landvermessung und später als Kolchosbauer. Seine Mutter war Näherin.
1935 verließ die Familie das Wolgagebiet und zog nach Kirowobad in Aserbaidschan. Der Vater fand dort ebenfalls in einem Kolchos Beschäftigung.
Aufgrund der Erkrankung der Mutter an Tropenfieber siedelten die Heidelbachs 1938 erneut um, diesmal in die Stadt Armawir im Gebiet von Krasnodar. Der Vater verdiente dort sein Auskommen mit dem Entkernen von Sonnenblumen und dem Verkauf von Sonnenblumenkernen.
Die Deportation aller Familien deutscher Nationalität aus Armawir war für den 8. Oktober 1941 angesetzt. Dieses Datum wurde meinem Vater und den anderen schon etwa vier Wochen vorher mitgeteilt. Wir hatten also ein bisschen Zeit zur Vorbereitung auf den Abtransport. Aber es gab nicht viel vorzubereiten. Wir durften ja nur das Wenige mitnehmen, was wir tragen konnten. Es war u. a. nicht erlaubt, Vieh zu schlachten und größere Essenvorräte anzulegen. Mutter trocknete in diesen Tagen immer wieder Brot. Zwieback war haltbar und immer zu gebrauchen. Meinem Vater gelang es nach längerem Hin und Her mit den Verantwortlichen der Stadt, doch noch die Erlaubnis zum Schlachten unseres Schweines zu erhalten. Das Fleisch wurde gekocht und gebraten, in Eimer gelegt und mit Schmalz übergossen. So blieb es für einige Zeit haltbar; und wir hatten wenigstens einen kleinen Vorrat für die Fahrt ins Ungewisse.
Die Fahrt nach Kasachstan dauerte 41 Tage. Wir saßen dichtgedrängt im Güterwaggon, knapp 100 Personen. Der Zug schleppte sich langsam nach Osten.
Oft hielt er für längere Zeit, mal auf Bahnhöfen, mal auf freier Strecke. Ich erinnere mich noch daran, dass wir einmal volle drei Tage auf einem Bahnhof standen. Aus der Gegenrichtung Veröffentlichung des Erlasses zur Deportation der Russlanddeutschen kam ein Zug nach dem anderen mit Soldaten für die Westfront. Obwohl ich erst 15 Jahre alt war, begriff ich, dass etwas ganz Außergewöhnliches im Land vor sich ging, der Krieg plötzlich alles verändert hatte und nichts mehr so sein würde wie zuvor. Wir verließen den engen und verlausten Waggon. Die Frauen kochten auf zusammengestellten Steinen neben den Gleisen etwas Warmes zum Essen. An manchen Orten wurde auch Brot und Suppe verteilt, doch das reichte nicht zum satt werden, wenn wir nicht noch unsere Vorräte gehabt hätten. Die Fahrt schien kein Ende zu nehmen und die Läuse waren nicht zu besiegen. Die Tage wurden auch für die Kinder und uns Jugendliche, für die zu Beginn alles noch einen Hauch von Abenteuerlichkeit hatte, immer schwerer und unerträglicher.
Am 19. November waren wir endlich am Ziel. Wir konnten in Kustanai in Kasachstan den Zug verlassen. Auf dem Bahnhof standen eine große Menge von Pferdefuhrwerken, die uns Deportierte in einzelne Dörfer dieses Gebietes brachten. Es herrschte bereits starker Frost und es lag schon hoher Schnee. Das Dorf, das uns zugewiesen war, lag 150 km von Kustanai entfernt.
Zum Glück lag auf dem Kastenwagen, mit dem unsere Familie abtransportiert wurde, genügend Heu und Stroh. Mutter und wir drei Kinder konnten uns darin fast unsichtbar verkriechen und uns so vor der grimmigen Kälte wenigstens etwas schützen. Nur Vater trug einen Pelz und nahm neben dem Kutscher Platz. Wir waren zweieinhalb Tage unterwegs. In der Nacht machten wir in Siedlungen Halt. Der Empfang war reserviert, aber nicht feindlich. Im Gebiet lebten vor allem russische Kulaken, die im Zuge der Kollektivierung der Landwirtschaft in der Sowjetunion am Ende der 20er und am Anfang der 30er Jahre in das kasachische Neuland verbannt worden waren. Uns betrachtend, sagten sie zu uns halb im Ernst und halb im Scherz: "Ihr habt ja gar keine Hörner an Euren Köpfen, wie ihr Deutschen uns jetzt im Krieg als Feinde beschrieben werdet." Sie gaben uns Unterkunft und Essen. Offenbar wussten sie, was Deportation und Verbannung bedeuteten, welchen Anfeindungen und Beschimpfungen man da ausgesetzt ist.
In Nekrassowka, einer Siedlung mit etwa 150 Bewohnern, wurden wir zuerst bei einer russischen Familie einquartiert. Nach einiger Zeit besserten wir ein leer stehendes, ziemlich heruntergekommenes Haus aus und teilten es uns mit einer deutschen Familie, die ebenfalls deportiert war. Die Leute von Nekrassowka bildeten eine Brigade eines großen Kolchos, der aus mehreren anderen Siedlungen und Brigaden bestand. Vater hatte Glück; er konnte als Buchhalter in der Brigade arbeiten. Im Kolchos betrieb man Viehzucht - Kühe, Pferde und Schweine - und man baute Weizen und Roggen an.
Meine Kindheit war nun abrupt beendet. Ich musste mit meinen 15 Jahren wie alle anderen im Kolchos arbeiten. Schnell lernte ich die Arbeit in der Landwirtschaft und den Umgang mit Tieren. Im Winter 1941/42 hatte ich Heu auf einem mit zwei Ochsen bespannten Schlitten zur Fütterung der Rinder zu fahren. Im Sommer 1942 wurden mir dann zwei Pferde anvertraut, mit denen ich Gras mähte. Tag ein Tag aus, vom frühen Morgen bis zum späten Abend war ich draußen auf den Wiesen und hatte immer das Gleiche zu tun. Es war anstrengend. Doch in mir fühlte ich auch ein bisschen Genugtuung und Stolz, schon wie ein Erwachsener arbeiten zu dürfen.
Im Februar 1942 wurde bereits der Sohn unserer Nachbarn, ebenfalls Deutscher, in die Trudarmee eingezogen. Er war Mitte zwanzig.
Am 15. November erhielten wir, mein Vater und ich, den Befehl. Zwei Tage später wurden wir mit dem Schlitten nach Urisk gebracht. Man nahm uns die Ausweise ab. Und weiter ging die Fahrt nach Kustanai, wo wir am folgenden Tag in einen Güterzug verfrachtet wurden. Am 27. November 1942 sind wir dann in Karaganda angekommen. Auch den letzten von uns wurde nun klar, was uns bevorstand: Zwangsarbeit in den dortigen Steinkohlegruben.
Die Bewohner des Dorfes Tichonowka hatte man kurzerhand ausquartiert und ihre Häuser für uns als Lager umfunktioniert. Die etwa 50 Häuser im Lager befanden sich an zwei Straßen. Stacheldraht, Wachtürme und militärische Bewachung umgaben nun das Dorf. Jedes Haus hatte vier Eingänge. Die Räume waren dicht mit Pritschen bestückt, in jeweils drei Etagen. Die Pritschen bestanden aus Holzbrettern. Dort gab es keinen Strohsack, keine Decke und kein Kopfkissen. Wir legten uns mit den Sachen nieder, wie wir sie tagsüber trugen. Mehr wurde uns nicht gewährt.
Etwa 1 000 Mann befanden sich im Lager. Nach der Ankunft kamen wir ins Badehaus und man schor uns die Köpfe kahl. Wir sollten uns offenbar nicht von Sträflingen unterscheiden. Es gab Arbeitssachen, eine Jacke und Hose sowie Holzschuhe. Und sSchachtanlage in Karagandachon am nächsten Tag ging es in die Grube. Man zeigte uns kurz die Arbeit und dann galt es, die Tagesnorm zu schaffen. Zuerst war es furchtbar schwer. Niemand von uns kannte die Arbeit unter Tage. Wir mussten uns oft bis zur fast völligen Erschöpfung verausgaben. Erst nach und nach gewöhnten sich die meisten von uns an die schwere Arbeit. Viele schafften es nicht; sie wurden krank und starben.
Zu der Knochenarbeit im Schacht kam noch, dass sich das Lager sieben Kilometer von der Grube entfernt befand. Das bedeutete, wir mussten zweimal am Tag, vor und nach der 10-Stunden-Schicht, den Weg zu Fuß zurücklegen. 14 Stunden dauerte der Arbeitstag also, An- und Abmarsch und die Arbeit im Schacht. Es war eine elende Plackerei, und das jeden Tag ohne einen Tag der Erholung. Erst im Oktober 1943 wurde es etwas leichter, als das von uns errichtete neue Lager, das nur 700 Meter von der Grube entfernt war, fertig wurde.
Verpflegung gab es zweimal am Tag, am frühen Morgen und am späten Abend: Nudeln, Makkaroni, eine Suppe oftmals mit grünen Tomaten und zuweilen auch ein bisschen Fisch darin - das war unsere tägliche Verpflegung. Früh gab es auch noch die Brotration für den Tag. Wir aßen sie meistens gleich auf. Einmal wollte ich mir etwas für den Abend aufsparen.
Doch als ich aus der Grube zurückkehrte, hatte man mir das Stück Brot gestohlen. Sicherlich war unsere Verpflegung im Bergbau besser als in anderen Arbeitslagern. Doch satt essen konnten wir uns dennoch nicht. Ich war meistens hungrig. Nur ganz kurz stellte sich nach dem Essen in der Stolowaja ein Sättigungsgefühl ein.
Ich war erst 16 Jahre alt. Doch danach fragte niemand. Ich musste um mein Überleben kämpfen, meinen Mann stehen, wie die Erwachsenen. Da gab es keine Nachsicht. Zum Anfang war Vater da. Wir waren im gleichen Lager und in der gleichen Grube. Doch Vater hatte ein wenig Glück im Unglück. Seit seiner Jugendzeit, als er mal vom Pferd fiel, hatte er einen Leistenbruch. Trotz zweier Operationen konnte ihm nicht geholfen werden. Nun, bei der schweren Arbeit im Bergwerk, verschlechterte sich sein Leiden sehr. Der Arzt im Lager untersuchte ihn und entschied dann, dass er nicht arbeitsfähig sei. Vater wurde 1943 aus dem Lager entlassen und konnte zurück zu meiner Mutter nach Nekrassowka fahren. Für ihn war das gut. Ich hingegen verlor eine Stütze und musste mich fortan allein durchbeißen.
Von zu Hause aus Nekrassowka kamen bald schlechte Nachrichten. Mein Bruder Oskar befand sich bei Kriegsausbruch in der Roten Armee. Sein Regiment stand an der Westfront in der Ukraine. Wie alle Armeeangehörigen deutscher Nationalität wurde er jedoch kurz nach Kriegsbeginn entlassen und in ein Arbeitslager nach Archangelsk geschickt. Im Sommer 1943 kam sein letzter Brief an die Eltern. Er schrieb, dass es ihm furchtbar schlecht ginge und er am Verhungern wäre. Er bat um etwas zu essen. Vater machte ein Esspaket fertig. Doch auf der Post nahm man es ihm nicht ab. Angeblich waren die Verbindungen wegen der deutschen Belagerung von Leningrad in den Norden unterbrochen. Vater und Mutter waren verzweifelt, dass sie ihrem Sohn nicht helfen konnten. Wir haben von meinem Bruder seitdem - auch nach dem Krieg von offizieller staatlicher Seite - nie mehr etwas gehört.
Hart traf mich die Nachricht vom Tod meiner Mutter. Sie starb am 14. November 1943. Zwei Tage zuvor hatte sie miterleben müssen, wie Elvira, ihre Tochter und meine Schwester, auch in die Trudarmee geholt wurde. Meine Schwester kam übrigens auch in ein Lager nach Karaganda und musste wie ich in einer Steinkohlengrube arbeiten.
Die Arbeit in der Grube war, wie schon gesagt, besonders in der Anfangszeit für uns sehr schwer. Ich musste beim Grubenausbau arbeiten. Die Firste (Deckenflächen) und die Stöße (Seitenflächen) der Stollen und Schächte wurden mit Holz als Ausbaumaterial abgestützt. Oft gab das Holz dem Gebirgsdruck nach und wir mussten es reparieren oder erneuern. Das war auch eine gefährliche Sache.
Einmal stürzte das Ausbaumaterial unmittelbar in unserer Nähe ein. Zum Glück gelang es mir, zwei Kollegen, die verschüttet und verletzt waren, zu retten. Im Juni 1945 gab es in einer Nachbargrube eine Explosion. 66 Kollegen kamen dabei zu Tode. Und im April 1948 ereignete sich ein Brand in der Grube, in der ich arbeitete. Auch da starben viele Bergleute und Kriegsgefangene. Ich hatte dabei Glück. Zehn Tage zuvor hatte ich einen Unfall. Ich geriet zwischen zwei Hunte und erlitt eine Quetschung. Der Brand brach in der Nachtschicht aus. Zur Frühschicht sollte ich wieder die Arbeit aufnehmen. Vielleicht hätte es auch mich damals erwischt.
Ab 1943 kamen immer mehr Kriegsgefangene, deutsche, rumänische, ungarische und auch japanische, nach Karaganda. Sie mussten auch in der Grube unmittelbar beim Abbau der Kohleflöze arbeiten. Obwohl es verboten war oder zumindest nicht gern gesehen wurde, unterhielten wir uns mit den deutschen Kriegsgefangenen. Wir waren Kollegen und hatten ein ähnliches Schicksal. Das war stärker als alles andere. Wir einfachen Leute wollten den Krieg nicht und wurden zu Dingen gezwungen, die außerhalb unserer Entscheidung lagen.
Als der Krieg zu Ende war, glaubten auch wir Trudarmisten, dass wir nun wieder zu unseren Familien oder vielleicht sogar in unsere Siedlungen vor der Deportation 1941 zurückkehren könnten. Doch wir mussten bleiben. Es begann die Zeit der Kommandantur für uns Russlanddeutsche. Wir mussten weiterhin in der Grube arbeiten und durften Karaganda nicht verlassen. Trotz dieser erneuten Diskriminierung veränderte sich das Leben doch allmählich zum Besseren. Wir bekamen nun Lohn, konnten uns wieder satt essen und in der Stadt frei bewegen. Aus heutiger Sicht mag das sicherlich als wenig erscheinen, doch damals nach den dunklen Kriegsjahren war es etwas, das uns neuen Auftrieb gab.
1948 habe ich Emma Freis, auch eine Russlanddeutsche, geheiratet. Sie war mit meiner Schwester zusammen im Arbeitslager. Auch nach der Trudarmee hat sie weiterhin wie ich in der Kohlengrube gearbeitet. 1948 und 1950 wurden unsere Söhne Wladimir und Alexander und 1953 unsere Tochter geboren.
Wir verdienten im Bergwerk gut und wir waren sparsam. So konnten wir uns bald ein eigenes Haus bauen. Es hatte zwar nur zwei Zimmer, doch es reichte, wir waren ja nicht anspruchsvoll. Später haben wir uns dann an anderer Stelle ein größeres Haus gebaut. Es hatte vier Zimmer, Küche, Bad und eine geräumige Veranda. Wir mussten allerdings das Haus nach einigen Jahren aufgeben. Das ganze Gebiet, wo es stand, senkte sich aufgrund des Grubenvortriebs ab und musste geräumt werden. Wir zogen dann in die Drei-Zimmer-Wohnung eines Hochhauses.
Ich wollte meinen Vater und seine Frau (er hatte sich inzwischen wieder verheiratet) zu uns nach Karaganda holen. Zuerst führte da kein Weg hin. Die örtlichen Behörden lehnten den Antrag ab. Ich habe dann einen Brief nach Moskau geschrieben und mein Anliegen ganz oben bei der Regierung bekräftigt. Und ich hatte Erfolg. Nach zwei Wochen kam ein positiver Entscheid. Vater und Stiefmutter konnten 1948 zu uns nach Karaganda umziehen. Auf dem Hof unseres Grundstückes errichtete ich für sie einen kleinen Anbau.
Manchmal werde ich gefragt, warum wir nach Aufhebung der Kommandanturzeit 1955/56 in Karaganda, dem Ort des Arbeitslagers, geblieben und nicht irgendwo anders hingezogen sind. Wohin sollten wir gehen? Eine gute Arbeit und eine ordentliche Wohnung zu finden war in der Sowjetunion immer ein großes Problem. Gewiss, die Arbeit im Kohlebergwerk war auch nach dem Krieg mit modernerer Technik schwer und gefährlich. Doch als Bergleute gehörten meine Frau und ich zu den angesehensten Arbeitern im Lande. Der Verdienst lag weit über dem Durchschnitt. In Karaganda hatte sich im Laufe der Jahre ein vielfältiges kulturelles Leben entwickelt. Es gab keine Spannungen zwischen Russen, Deutschen und anderen Nationalitäten. Wir lebten dort nicht schlecht. Ich qualifizierte mich in der Grubenakademie zum Elektroschlosser. Mit dem Erreichen meines 50. Lebensjahrs 1976 bekam ich Rente. Doch ich habe noch bis 1991 weiter gearbeitet, nicht mehr im Drei-Schicht-Rhythmus, sondern nur noch in der Tagesschicht. Ich war von meinen 50 Arbeitsjahren 38 Jahre unter Tage. Ich glaube, das kann sich sehen lassen.
Leider waren unsere letzten Jahre in Karaganda von Krankheit geprägt. Meine Frau bekam Diabetes. Und bei mir verschlechterte sich das Augenleiden. Zuerst war nur die Hornhaut eines Auges betroffen, dann erkrankte auch das zweite Auge.
Die Operation brachte keinen Erfolg. Ich erblindete fast gänzlich. Auch der Zustand meiner Frau verschlechterte sich zusehends. Sie konnte sich aufgrund der Folgewirkungen der Diabetes nur noch mit Mühe fortbewegen. Nach der Wende und dem Zerfall der Sowjetunion wurde es in Karaganda und in Kasachstan immer schwieriger, die notwendigen Medikamente zu bekommen. Auch für unseren Sohn und unsere Tochter, die ebenfalls im Bergbau tätig waren, wurde die Situation immer komplizierter.
Monatelang gab es keinen Lohn und ihre berufliche Zukunft wurde immer ungewisser. Wir haben uns dann entschlossen, nach Deutschland überzusiedeln. Seit 1996 sind wir in Berlin.
Ich wurde hier in Deutschland erneut operiert. Und diesmal mit Erfolg. Es ist wie ein Wunder, dass ich wieder so sehen kann wie früher. Meiner Frau konnten die Ärzte leider nicht mehr helfen. Sie ist vor zwei Jahren verstorben.
Als Rentner geht es mir gut. Ich bin froh und dankbar, dass die Operation meiner Augen so gut geklappt hat. Für die jungen Leute ist es schon schwieriger, hier in der neuen Heimat zurecht zu kommen. Meine Tochter ist Buchhalterin. Trotz einer vom Arbeitsamt finanzierten Fortbildung ist es ihr bisher nicht gelungen, eine feste Arbeit zu bekommen. Ihr Mann hat glücklicherweise in einer Gießerei eine Stelle gefunden. Mein Sohn ist ebenfalls noch auf Arbeitssuche. Ich hoffe, dass er dabei bald Erfolg hat. Mein ältester Sohn ist nicht mit nach Deutschland gekommen. Er lebt mit seiner Familie in Kaliningrad
Ищу Дерр и Вебер из Моор, Симон из Ной-Бауер.
Штер из Шилинг, Пистер, Альтергот,Крепп.

auch
Интересующийся
Сообщения: 2
Зарегистрирован: 03 май 2013, 09:17
Поблагодарили: 10 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение auch » 03 май 2013, 10:34

мой родственник Емельян (Эмиль) Аух был выслан в Карелию летом 1941. Семья была большая - Эрик, Леонард, Дина, Вольдемар. По рассказам Эмиля Аух, они были переселены из Карелии в Коми АССР, спецпоселок Бортом-База Сысольского района (недалеко от села Визинга). Дети подрастали и ходили в школу. Немецкий язык преподавала женщина из Поволжья, немка. Потом году в 1942-м ее уволили, приезжала специально нарком просвещения Коми АССР Подорова Агния Ивановна, поставили вместо нее женщину из вольнонаемных по фамилии Штерн. Если кто-то был в это время в спецпоелке Бортом-База, кто помнит школьную учительницу, пострадавшую от ненависти властей, и вторую учительницу, Штерн, отзовитесь. Семья Аух-Морозовых-Титовых. :-)

Аватара пользователя
MiLana
Постоянный участник
Сообщения: 949
Зарегистрирован: 21 янв 2011, 22:16
Благодарил (а): 3006 раз
Поблагодарили: 1338 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение MiLana » 03 май 2013, 13:50

Здесь воспоминания Розалии Эмануиловны Аппель, рож. Верле. 1919
высланной из Розенталь Калмыцкой АССР:

viewtopic.php?f=270&t=2134
Ищу данные на
Верле Кристофа и Фридерику Шмидт, оба са 1830х г. р.(Mühlhausendorf/Старошведские кол. (1804-80), Ногайск, Давсун (1885-90),
Урих и Фрайденбергер из Фриденберга,
Браковских: Михеля и Кристину (Ковальскую) са 1830х р., умерли в Давсуне?

auch
Интересующийся
Сообщения: 2
Зарегистрирован: 03 май 2013, 09:17
Поблагодарили: 10 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение auch » 04 май 2013, 09:32

ищу тех, кто был в трудармии город Инта Коми АССР, в 1941-1946 годах. По архивам, их было около 200 человек. Они строили шахту №9 - Капитальная, здание ТЭС, автодорогу на станцию Инта, водонапорную башню (символ города, вошла в городской герб, кованый готический шпиль выполнил Иоганн Унрау). я сам вырос в этом шахтерском городе, окончил здесь школу, в моем классе учился сын Иоганна - имя не помню. Помню, что жили они на Больничном поселке в своем небольшом доме. Меня удивило, что внутри дома была скважина с ручным насосом для подъема воды. На стенах комнат были белые полотенца с вышивкой изречений на немецком, причем готическим шрифтом. Пахло тмином и еще какими-то травами. Иоганн работал кузнецом на ремонтно-механическом заводе. И у них был еще сын, старше моего одноклассника. После войны большинство немцев выехали к родным местам, и теперь практически никого не осталось. Мне было бы приятно узнать, если кто-то отзовется, любую информацию о немецкой трудармии в Инте. Я пишу биографический справочник о людях этого приполярного города, о репрессированных, высланных, депортированных, о детях репресированных. Посылаю также список немцев-трудармейцев, фамилии которых мне удалось найти в архивах Республики Коми. Может, дети или внуки их откликнутся? Очень на это надеюсь. В Интинском ИТЛ мобнемцы (около 200 человек) были собраны в колонну № 12 при
лагпункте № 3. Их отправили осенью 1941 из сельхоза Мукерки Усинского района в Инту на строительство угольных шахт.
Мюллер Борис Иванович.
Родился в 1916 г., немец. Образование среднее. Член партии большевиков с 1939 г. В 1941 г. зачислен в трудармию, отправлен в сельхоз Мукерки Воркутлага. Переведен в Интинский лагерь, зачислен в колонну №12 (мобнемцы). Был секретарем партийной организации колонны Вальтер А.М. – в 1942-44 гг. заместитель Б.И.Мюллера по партячейке.
Шульц Э.Г. – читчик (пропагандист) партячейки мобнемцев в Инте.
Сайбель А.Ф. – член партийной организации колонны №12.
Шютц – член партийной организации колонны №12.
Шмидт И.К. - член партийной организации колонны №12.
Поппе Эдуард Адольфович.
Родился в 1914 г. в Саратове, немец. Образование высшее, служащий. Коммунист с 1938 г. В 1941 г. зачислен в трудармию, отправлен в сельхоз Мукерки Воркутлага. Переведен в Интинский лагерь, зачислен в колонну №12 (мобнемцы). Работал экспедитором колонны, зав.складом при строительстве ТЭС, механиком и шофером производственно-технического отдела Интастроя. 18 июля 1943 г. решение бюро Коми обкома ВКПб ис-ключен из партии за утерю партбилета. КРГАОПДФ. Ф.1. Оп.1. Д.445. л.59.
Каппес Карл Филиппович.
Родился в 1903 г., немец, образование 2 класса. Коммунист с 1939 г. В 1941 г. зачислен в трудармию, отправлен в сельхоз Мукерки Воркутлага. Переведен в Интинский ИТЛ, за-числен в колонну №12 мобнемцев, работал полеводом, а в Инте – рабочим трудколонны строительства Интинской ТЭС. 24 апреля 1943 г. исключен из партии за невыполнение производственных заданий, нарушения трудовой дисциплины, сбор пищевых отходов в помойных ямах с целью употребления в пищу. КРГАОПДФ. Ф.2174, оп.1, д.10, л.44.
Клаус Николай.
Работал дирижером театра оперы и балета в Минске.
Арестован в 1948 г., приговорен к 25 годам лагерей по статье 58-1а.
Отправлен в Минлаг (Инта), работал газомерщиком на шахте № 1.
После освобождения в 1956 г. организовал в Инте три симфонических оркестра.
В 1957 г. переехал в Сыктывкар, стал концертмейстером филармонии.
Гельдт Федор Августович, 1916 г.р., немец, м.р. с.Штрасбург, Паласовский р н, Саратов-ская обл., м.п. Инталаг НКВД, трудармеец 12-й колонны Инталага. Слесарь шахты № 9. Арестован 22.11.1944г. Осужден 12.02.1945г. Верховным судом Коми АССР по ст. 58-10 УК РСФСР на 7 лет лишения свободы.

Гутшмидт Виктор Генрихович, 1923 г.р., немец, м.р. с.Штефан, Камышинский р н, Ста-линградская область, м.п. г.Инта, Коми АССР, механик ОРСа комбината «Интауголь». Арестован 25.06.1957г. Осужден 21.10.1957г. Верховным судом Коми АССР по ст. 58-10 ч.2, 58-11 УК РСФСР на 10 лет лишения свободы.
Гайзер Вячеслав Михайлович. Третий Глава Республики Коми.
Родился 28 декабря 1966 года в Инте. О своих родителях Гайзер в одном из интервью рас-сказал: «Мать — местная, из Прилузья, отец — из высланных немцев. Всю жизнь он про-работал на шахте, а мама — в школе». В 1991 году он окончил Московский экономико-статистический институт по специальности «Автоматизированные системы управления».

Аватара пользователя
MiLana
Постоянный участник
Сообщения: 949
Зарегистрирован: 21 янв 2011, 22:16
Благодарил (а): 3006 раз
Поблагодарили: 1338 раз

Re: Воспоминания очевидцев депортации

Сообщение MiLana » 04 май 2013, 20:06

Lieber auch,
Спасибо Вам огромное за Вашу работу!! не знаю, заметили ли Вы, что у нас на форуме есть фотобанк и база данных на трудармейцев. Может имеет смысл внести данные на Ваших 200 трудармейцев в эту базу, тогда у потомков будет больше шансов их "прогуглевать" . Спасибо и за выписки из дел!
auch писал(а):исключен из партии за невыполнение производственных заданий, нарушения трудовой дисциплины, сбор пищевых отходов в помойных ямах с целью употребления в пищу
этого не описать, не придумать - такие сведения как живая память...
auch писал(а):дирижером театра оперы и балета в Минске.
Арестован в 1948 г., приговорен к 25 годам лагерей по статье 58-1а.
Отправлен в Минлаг (Инта), работал газомерщиком на шахте № 1.
После освобождения в 1956 г. организовал в Инте три симфонических оркестра.
В 1957 г. переехал в Сыктывкар, стал концертмейстером филармонии.


Что не пример, то судьба...
Ищу данные на
Верле Кристофа и Фридерику Шмидт, оба са 1830х г. р.(Mühlhausendorf/Старошведские кол. (1804-80), Ногайск, Давсун (1885-90),
Урих и Фрайденбергер из Фриденберга,
Браковских: Михеля и Кристину (Ковальскую) са 1830х р., умерли в Давсуне?

Ответить

Вернуться в «Депортация и трудармия»